Дратути. Эта часть пятая, начало тут.

Почему-то исполнительные люди редко нравятся работодателям с первого взгляда. То ли у них язык не так подвешен, то ли они слишком самокритичны и не умеют подать себя так, как умеют это делать балбесы.

После многочисленных собеседований на мое прежнее место выбор встал между Ариной и Рамазотти (последний вечно дрыгал ногой и что-то про себя мычал).

Мой выбор однозначно пал на Арину – в ней за милю чувствовалась офигительная работоспособность. Но менеджмент был за Рамазотти – вот таким он оказался обаяшкой. Франческо называл его «brilliant guy», и бредил идеей поскорее взять его в закупки.

Мои тестовые задания по иксель бриллиант гай выполнил с натяжкой на тройку, и я настаивала до последнего, что надо брать Арину – нам еще было работать и работать в одной связке. Будучи единственным человеком, на которого музыкальный парень не произвел впечатления, я выжидала, как все разрешится.

В то же время товарищ Выштонах, закупщик с соседнего проекта, жутко бесивший Франческо и Лилию, написал заявление на увольнение.

Не то, чтобы мне нравился Выштонах – он ныл, как баба, целыми днями, а еще они с Вадиком играли в игру «достань Лейсан»: то откапывали старые письма, где я, только устроившись, не въезжала в тему и тупила; то искали ошибки в моих прежних заказах и затем делали рассылку на ползавода, обсуждая это в ключе несправедливости моего повышения.

Они оба друг друга стоили. Увольнение Выштонаха было на руку всем. Тем более, устроившись к конкурентам, от него был больший выхлоп: он то и дело помогал не остановить наш конвейер, делясь своими компонентами.

И Ромазотти, и Арину взяли в закупки. Арину – на мое место, второго – на место Выштонаха.

Я выдохнула.

За время своей работы Арина освоит не только свою вотчину, но возьмет на себя ответственность и за чужую, притом бесплатно. Еще она приведет такую же трудоголичную подругу Лимончелло, и эти две наивные будут сидеть сутками на работе, потому что им не все равно, а компании на них будет все ровнее и ровнее.

Через два года от доброй и мягкой Арины совсем ничего не останется, а одной весной, в то время, когда все получат повышение, ей понизят зарплату. Впрочем, потом скажут, мол, это ошибка. Но у нее после этого вырастут клыки.

Но это потом. А сейчас, летом 2016го, у нас происходит другой раздрай.

– Следующая неделя работы Франческо – последняя. Говорят, поставят нашего товарища Хитро. И еще. У нас будет новый руководитель в логистике

– Постой, а как же Лилия?

– Она уходит на другую должность. У нас будет кто-то другой. Говорят, молодой.

Еще раз, пожалуйста?

Я не видела логистику без Лилии. Она была для меня больше, чем  руководитель. И было странно узнать эту новость не от нее самой.

Я понимала, это не ее решени. Ее до этого решения довели. И мы все знали, Кто. 

Ежечасно, ежесекундно без единого дня на передышку ей приходилось выслушивать, бороться, доказывать, пытаться вести диалог с людьми, которым диалог нужен и не был. За ее спиной, объединяясь в коалиции в курилках и не только, менеджеры вели заговоры, а подставы и подножки стали настолько частым явлением, что никто уже не придавал этому значения. 

Будучи по натуре спокойной и дипломатичной, она уступала зубастым, беспринципным менеджерам, которые, не испытывая страха ни перед кем и ни перед чем, творили откровенное дерьмо. Нельзя было быть добрым, особенно нельзя было быть справедливым, человечным, открытым – это наказуемо! 

Кто-то скажет: «Леся, опомнись, в логистике не было никогда ничего идеально. Лилия не справлялась!». А я  отвечу так: «Ни при Лилие, ни после нее в логистике полного порядка не было. И не будет. Кто бы не стоял на этой позиции, этого человека загнобит Сами-Знаете-Кто. Исключением может стать только тот, у кого очень крутой тыл, потому что ему понадобятся не только мозги и зубы, но и мощный волшебный щит от атаки какашками».

Ходили слухи, что директором по логистике станет мальчик лет 23-х. 

Тут я вспомнила, как уходила из Форд Соллерс во второй раз (да-да, уйдя из Елабужского завода я еще попытала счастья в Челнинском): моим руководителем поставили сосунка двадцати лет, который проходил у нас практику, когда заканчивался мой второй год работы в ФС Елабуга в 2013-м. 

И снова привет. 

«Карма,» – думала я. «Опять настигла. Что беги от своих уроков, что не беги. В чем смысл? Признать, наконец, что любой мужчина лучше, чем женщина? Научиться подчиняться тому, в ком видишь лишь пустое место просто потому, что  у него член вырос? Хорошо. Ладно. Я не понимаю – пусть. Пусть это все произойдет. Может, мне действительно есть чему поучиться».

Этим мальчиком, нашим предполагаемым боссом, оказался человек по фамилии Щука из другого завода. Я была удивлена – с ним мы познакомились месяц назад, когда я ездила на их завод. Точнее, именно к нему, мазафака, я и ездила – он тоже работал в закупках. Он показывал свои процессы, знакомил с коллегами. Мы сходили в кафе и погуляли по Нижнему Новгороду. Казалось, он был открытым: рассказывал откровенные эпизоды из своей жизни, из жизни завода, делился мыслями, историями, планами, но только не тем, что собирается стать моим руклем. А тогда мне показалось, что мы хорошо подружились.

Я позвонила Щуке.

– Ты ничего не хочешь рассказать? Тут разное говорят.

– Я еще сам точно не знаю.

– А вот мы знаем, что ваш менеджер по логистике уже вовсю тебя готовит по указанию Франческо. Еще, говорят, тебе здесь уже нашли квартиру,  и ты переезжаешь в следующем месяце.

– Да, так и есть.

– Ты не понимаешь, куда лезешь.

– Я справлюсь.

– Ну, удачи. Она тебе здесь очень пригодится.

Никому не нравилась эта идея. Но ей и не суждено было воплотиться – если бы Франческо не ушел (это он его нашел и продвигал), у Щуки были бы шансы стать директором по логистике.

Но Франческо ушел невовремя к несчастью Щуки. Оставшийся менеджмент даже не собирался рассматривать его в директоры – слишком мал, слишком не свой, слишком от Франческо, следы которого уже остыли на блестящих полах завода, да кто он такой? Только Щука об этом не знал, переезжая к нам в Татарстан – ему готовили сюрприз! В духе завода.

И он удался. Говорят, когда на совещании объявили, что у нас новый директор, какой-то товарищ Куни, он изменился в лице, а затем весь день просидел, нет-нет да зависая. 

Неожиданно мне стало жалко парня.

Итак, у нас появился новый руководитель – товарищ Куни.

Он сразу мне не понравился. Невысокий, в коричневом костюме в полоску, который придавал его и без того равнодушно-безжизненному лицу болезненный желто-зеленый оттенок, он не внушал доверия, не производил впечатления человека уверенного, со стержнем. От него не пахло, как от сильного лидера. За ним не хотелось идти. То ли от своей этакой неуверенности, то ли из лени многие свои обязанности он делегировал нам. Мы бунтовали.

Со своей стороны, я откровенно вставляла Куни палки в колеса. На совещаниях, не стесняясь в выражениях, отказывалась выполнять его задания, объясняя или не объясняя свое решение. Не соглашалась с его стратегией, не помогала ни в одном вопросе. На его письма практически никогда не отвечала, задания выполняла выборочно – в приоритете у меня был Офис, а он понимать этого не хотел. Говорил: «Ты занимаешь клетку в моем департаменте, давай работай. А еще, подпиши-ка бумажку о том, что больше ты не можешь входить и выходить из завода, когда хочешь». 

Я подписала, чтобы в тот же день нарушить правила. 

Охрана, которая докапывалась до каждого, ни разу за следующие два года меня не тронула, а их начальник, ежедневно стиравший кого-нибудь в порошок, даже стал желать мне хорошего дня или вечера. Тому были причины – у нас сложились вполне дружеские отношения, а я испытывала особое чувство, находя подход к тем, с кем не могли поладить остальные – сложные задачки всегда подстегивали. 

Охрана уже была в курсе, что мой новый рукль не сильно меня жалует, но для них он был всего-то очередным новым человеком, а я – женщиной, с которой они советовались в вопросах отношений, делились своими чувствами, историями о неудавшихся браках, изменах, внебрачных детях, рассказывали о затянувшихся годах одиночества.

Бывало, даже видя, что мы вот-вот встрянем из-за отсутствия компонента, вместо своей привычной реакции «включать сирену» и долбить планеров, закупщиков, дилеров и поставщиков, я молча наблюдала за тем, как Куни через неделю будет разгребать. Я считала так: ты руководитель, ты должен был услышать, ведь тебе сказали – есть проблема. А если не придал должного значения и прощелкал – отвечай сам.

С тех времен прошло уже несколько лет, и сейчас я задаюсь вопросом: правильно ли я вела себя? Не знаю. В той ситуации я не могла действовать иначе, и, поставь меня сейчас в те же условия, наверняка поступила бы так же.

Моя боль от потери той логистики, в которую я пришла, злость от подстав, вынудивших Лилию покинуть департамент, накопились во мне черным ядом. 

Куни попался под руку, хотя был причастен меньше всего. Меня трясло от мысли, что ему дали указание не общаться с Лилией, не спрашивать, не советоваться. Его наставником теперь была Сами-Знаете-Кто, что довела Лилию. Не собираясь заклеивать пластырем обиды, я дала волю своей теневой стороне чинить то, на что я не способна в своем обычном состоянии, и подначивала день за днем команду не выполнять то, что он должен делать сам.

В департаменте творился хаос.

Как-то раз я провела совещание в митинг руме и забыла выйти из своей учетной записи на общем компе.

Следом за моим совещанием состоялось совещание менеджмента. 

Видимо, решив воспользоваться тем, что рукль не наблюдает его монитор, Щука написал мне в мессенджере:

– У вас тут, говорят, есть клевый клуб «Батыр»?

– Да. А что, хочешь девочек поцеплять?

– Ну а чо бы нет.

И пошло-поехало: мы обсудили и наши вкусы противоположного пола, и текущие дела в отношениях, и всякое еще. 

Из митинг рума то и дело доносились смешки. А потом я узнала, что  переписку наблюдал весь менеджерский состав – я забыла выйти из своей учетки. Мне не попало, а вот Щуке дали втык за то, что «он отвлекал Лейсан от работы».

Тем временем, отношения с товарищем Куни обострились не на шутку. Не выдержав, как-то в обед он пригласил меня в комнату для совещаний на разговор тет-а-тет.

– Лейсан, – говорит он, – объясните мне причину своей неприязни ко мне.

– Начнем с того, – отвечаю я ему, – что вместо того, чтобы работать самому, вы делегируете свои обязанности нам.

– Не отрицаю, но я ведь только три месяца назад пришел, еще не все понял. Вы у нас ключевой специалист, два года замещали руководителя по логистике, вы должны мне помочь.

Этот триггер «ключевой специалист». Он думал, что я на это еще ведусь.

– Это ушло вместе с Лилией. Что-то я не видела, чтобы вы оставались после работы, чтобы побыстрее все понять. Вас не смущает, что некоторые тут сидят до ночи, утром с них спрос, а вы, значит, все не вникнете?

– Мне нужна помощь каждого из вас, я же потому прошу подробное описание рабочего дня каждого, вплоть до минуты, чтобы равномерно всех нагрузить.

– Равномерно всех нагрузить? Булшит. Не хотите ли свой день поминутно попробовать расписать? Увидите, что там одна большая брешь. Слушайте. Если вы немного нагрузите себя, мы все тут выдохнем. Мы делаем вашу работу, отчеты какие-то, презентации, разруливаем ваш головняк. А вы, если не секрет, чем занимаетесь? Впрочем, не отвечайте. Мою поддержку вы не получите.  Что уж скрывать, вы пришли на место человека, который был мне дорог. Это не ваша вина. Но вы пришли не туда и не в то время.

– И что вы хотите, чтобы я сделал?

– Увольтесь. Вы все равно не нравитесь ни команде, ни менеджменту.

Куни действительно промывали мозги отовсюду: мы, Сами-Знаете-Кто, директор, другие менеджеры. К сожалению, он не отличался ни наличием особых мозгов, ни зубов, ни тем более у него не было волшебного щита, без которого у нас нельзя.

Однажды он поднялся с производства, собрал со стола свои вещи в пакет. Мы переглянулись: что происходит? Следом за ним вернулся Вадик, какой-то весь нервный и возбужденный. «Что произошло?». «Куни сказал, *бал я в рот этот завод. Чтобы мне еще женщина мозги делала!». 

Не завершив испытательный срок, он ушел в тот же день, еще до обеда. И больше не вернулся.

Мы снова остались одни.

Но ненадолго.

У руля поставили Сами-Знаете-Кого. После заявления Куни, я понимала, что за неимением козла отпущения в лице рукля логистики теперь воздействию будут подлежать мозги специалистов, и не собиралась прогибаться. Просыпаясь на работу, мне уже стало привычно ехать с настроем к борьбе.

В день, когда директор Хитро собрал нас всех в митинг руме и объявил, что теперь Сами-Знаете-Кто, пусть хоть и временно, берет руководство над логистикой, я спросила открыто: «Простите, за что? Два рукля уже ушли один за другим, не выдержав, неужели вы хотите, чтобы и мы все отсюда ушли?». Но Хитро, естественно, встал на ее защиту, называв ее наиболее компетентным человеком на заводе.

После Сами-Знаете-Кто отвела меня в отдельную комнату и тоже спросила «За что? Что я тебе такого сделала?». Я сказала честно: «За Лилию. За работу, на которую мне больше не хочется ходить. За мутную воду в департаменте и на заводе». 

Тем не менее, я не могла не заметить, что, когда Сами-Знаете-Кто встала на место Врио рукля логистики, в департаменте наступило относительное спокойствие. Более логистика ни в чем не была так уж виновата, никто на нее не нападал. В мгновение, не поменяв значительно принципа работы, логистика превратилась из самого дебильного департамента во вполне себе приличный. 

Волшебство!

Продолжить чтение — >>>

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Categories: OFFICE

Leave a Reply

Войти с помощью: 

You Might Also Like