Ку-ку, эта часть четвертая, начало тут.

Германия

2015

Корпоратив по-немецки – это очень скучно, не то что у нас, когда наши женщины с производства напьются и танцуют на столах, демонстрируя шелак, трехэтажные прически и какое-нибудь новое платье, купленное специально для праздника. 

Я вообще не должна была идти ни на какой корпоратив, но мистер Джи включил в список по доброте своей. Мой наставник Патрик со своей немецкой принципиальностью даже немного недоумевал: нарушение порядка! Найн-найн-найн! Чтооооо это в тебе такого особенного, что мистер Джи делает исключения? Признаюсь, я и сама задавалась этим вопросом, да и задаюсь по сей день. Не секрет, я восхищаюсь им, потому как среди сброда нашего офиса он выглядит абсолютно иным, не способным на откровенное зло. А еще он всегда обходителен и предупредителен, и  пример того, каким должен быть настоящий мужчина.

Так вот. Сначала все просто сидели и пили вино с самым скучным выражения лица на Земле. Подходя к столу, коллеги задавали друг другу  один и  тот же вопрос: «Знаешь, когда откроется бар?» – «Нет, наверное в десять, как в прошлом году?». И действительно, в десять вечера  открылся бар, и, наконец, у немцев поднялось настроение, народ оживился – теперь у них были напитки покрепче!

Вопреки моим ожиданиям, почему-то никто ничего не вытворял. В общем, не умеют они отдыхать эти немцы, и дефицит зрелищ навел меня на мысль о том, что пусть я и офигенно негодую, когда все лезут целоваться, драться, раздеваться на наших российских пьянках, зато хоть есть что вспомнить!

На сцене играла какая-то группа, и только какой-то индус танцевал на танцполе. Это оказался Шива, он уже несколько лет жил и работал в Германии. Он говорил “Bird day” вместо «Birthday», и это казалось мне невероятно смешным. Видать, и мне в голову дало. 

Пили все,  даже те,  кто обычно не пил.  Неожиданно Шива взял меня за руку и потащил по столам: «Знакомьтесь, это Лизан, она из России! Лизааан, а это директор глобальных закупок, а это вице-президент по продажам! Хей, народ, это Лизан! Подожди, а щас я тебя познакомлю с самым крутым директором из всех!». Пьяненькие директора изображали интерес,  кивали и пожимали руку.

Сама не знаю, как я тогда не размазала Шиву по стенке.

В рабочие будни Патрик был моим тайм-менеджером: «Теперь идешь туда, сидишь там столько-то, потом ждёшь меня и мы идем есть, а потом в другое здание ровно до 13:45! Все забукано в календаре, если забудешь». И правда, даже десятиминутные перерывы немцы отмечают у себя в планировщике.

Вот Патрик меня погонял! Пукнуть было некогда. 

Но, несмотря на некоторую вполне свойственную немцам правильную правильность, непрогибаемость и серьезность, он был мне симпатичен как наставник. 

Я все спрашивала: «Патрик, почему тебя не сделают тим лидером? Ты же такой умный!» Он отвечал, что он не один там такой умный, и вообще он не так уж крут. Я же приводила доводы, нахваливала без единого намека на лесть, ведь объективно равных ему не было. 

Через год он женился и взял фамилию жены (потому что ее фамилия – бренд, и она не может ее поменять), став Патриком Херпфером (почти Хекер уж, ладно). Это вызвало целую дискуссию среди немецких коллег (еще бы!).

Еще через два года, спустя неделю после моего ухода, на телефон упало сообщения : “What the fuck are you doing!? Меня сделали тим лидером, какого черта, ты не будешь мне подчиняться? Я ждал этого столько лет!”.

Увы. 

 

После работы единственным моим желанием было прийти в свой номер, разбросать туфли по разным углам, распластаться посреди комнаты на полу и тихо полежать. Но нет: то одни, то другие посиделки после работы заканчивались сном уже далеко за полночь.

Прошло полгода. 

В следующую командировку, уже понимая, куда еду, я взяла с собой еды на черный день или вечер, а в офис в день прилета не пошла – завалилась в номере отсыпаться после дороги. Впрок.

На следующий день после приезда я пришла в офис при параде (как, впрочем, всегда), нашла там Шиву и, видимо, слишком громко (впрочем, тоже как всегда) спросила: «А что ты делаешь сегодня вечером? Может, поужинаем вместе?».

Кто-то рядом присвистнул, народ притих. Шива же был крайне удивлен и выглядел так смущенно, будто я пригласила его на свое представление в клуб любителей стриптиза. Но согласился. А потом написал в мессенджере: «Внезапно я стал самым крутым парнем в офисе! Все спрашивают, кто эта девушка, и почему, черт возьми, она подошла к такому замухрышке, как я?».

Он не знал,  что просто было скучно, и я хотела поесть и развлечься ну хоть с кем-нибудь, чтобы не сидеть в номере одной весь вечер.

А я не знала, что Шива станет мне лучшим другом на годы!

Вечером мы пошли к нему готовить пасту.  У него тряслись руки, макароны слипались, и в конце концов он забыл посолить, а в соус не добавил главный ингредиент – сыр.

Я вела себя примерно так же неадекватно, когда  мистер Джи предложил поехать в ресторан в поселок с винодельней Фолька вместе с директором по закупкам американцем Финке. И вот я понимаю: что бы я не сказала, выходит ужасно глупо, и решила, что самым правильным решением будет занять свой рот вином.

Финке жил у меня за стенкой в отеле. Похоже, наши кровати были в полуметре друг от друга – я, кажется, слышала, даже его дыхание. Билл Финке был любителем поспать по утрам. Потому я собиралась на цыпочках, а фен включала только после того, как слышала, что он выключил будильник . 

Слышно было все: вот он зашел в номер, положил портфель с ноутбуком. Вот пошел помыть руки. Притих – переодевается. Зашагал к двери – пошел на ужин, и я тоже шла на ужин. Он оказался клевым мужичком, живущим на ранчо с лошадками, при этом работая каким-то образом на Мексиканском заводе в Хермосилло. Он мне как-то написал: «Я выслал тебе фирменную футболку ЛеониД самого мелкого размера, которую только нашел. Детскую, короче». 

Футболка доехала только через год, когда ее уже не ждали, Почтой России. Она даже оказалась мне немножко великовата.

По традициям компании раз в четыре года в Германии устраивался чемпионат по футболу среди всех заводов ЛеониД. 2016 год был ознаменован годом подготовки к матчу. Из нашего завода должна была поехать женская команда. Без задних мыслей, я тоже записалась в команду. 

Шило,  мое шило.

Ранняя весна, на площадке – снег. Пришли все. Тренер гоняет нас по кругу. Разминка. Приседы, бег, ведем мяч. Девушки молодцы, не ноют. А я стесняюсь. Да какой из меня футболист, вы чо. У меня дыхалка не дыхалка. А сколько еще осталось минут?

Таял ли снег, образуя озера луж на поле, хлестал ли ледяной дождь, мы тренировались три раза в неделю на улице. С наступлением тепла тренер ставил нас в планку в угоду комарам, сжиравших голые колени, бедра, руки, шею. И, несмотря на то, что я ни разу не чувствовала себя, как в своей тарелке, едва уловимое ощущение маленького счастья еще долго не покидало меня после тренировок.

Я была, наверное, единственным человеком, чье имя тренер не знал до конца наших тренировок. Не знаю, как так получилось. Я предпочитала не высовываться, впрочем, как и в жизни – не умничаю в том, в чем плохо разбираюсь. Тем не менее, именно занятия футболом трижды в неделю заставили меня посмотреть на многое со стороны.

Во-первых, было замечено, что я не нападаю первой. Не потому что не умею, а потому что агрессия и нападение – это, прежде всего защита, а не способ выживания. 

В нашей семье вообще никогда не воспитывались ни дух соперничества, ни необходимость брать что-то силой, зато часто говорили о Боге, о прощении и справедливости. По жизни мне не приходилось ни за что особо бороться – жили мы в достатке, в атмосфере любви, и как-то складывалось все так, как мне хотелось. 

Видимо, потому мой характер таков: никогда не иду по головам (если никто не идет по моей), не подставляю первой (но могу подставить в ответ, защищая себя или других, и из мести тоже, кстати, могу); если вижу несправедливость – очень болезненно на нее реагирую, а лжецам высказываю свое мнение в лицо. Агрессия – не мой метод достижения целей, скорее, метод обороны. Потому футбол в части игры в нападении самой своей сутью противоречил моей. 

Тем не менее, это не мешало восхищаться другими девушками, более жесткими и пробивными. Помню, кто-то втащил мне локтем в грудь. Я подумала: «А чо, так тоже можно?». И старалась перенять то, чего, на мой взгляд, мне не хватало.

Во-вторых, наблюдая за другими, я видела, как совпадают социальные роли в жизни и роли в футболе. Здесь как на ладони было видно, кто есть кто. Кто-то был сам за себя, кто-то держался кучкой. Командной игры, когда один доверяет другому, у нас никогда не было. Как и в жизни.

Перед поездкой тренер привел двенадцатилетних девочек из сборной, которую он тренировал, и поставил нас играть против них. Девочки сделали нас со счетом 17:2 за час игры.

Тем временем, наступило время ехать в Германию.

Всего было 32 мужских и 16 женских команд из 25 стран мира. Из нашего завода поехала женская команда, из другого – мужская. Встретились мы Москве, и оттуда полетели уже вместе.

В июле 2016го в баварском городке Глаз мы сыграли против бразильянок со счетом 0:0, что равносильно победе! В ярко-красных футболках, шортах и гольфах, с красной помадой на губах мы играли, как могли, заменяя друг друга чуть ли не каждые пять минут – так не хватало дыхалки, ног, скорости. 

Парни из другого завода, которые успели запомнить некоторые наши имена, кричали от волнения, неистово переживая за нас: «Давай, родная! Отбирай мяч! Да чо ты как девчонка! Будь жестче! Дави локтем! Не отдавай мяч! Она бежит за тобой сзади! Передача на полузащитника! Девочка с хвостиком, беги быстрей к воротам, там никого! Леся! А ты какого хрена стоишь??? Дуй на левый фланг! Прикрывай! Мать вашу! Родненькие! Давааааай!». 

Честное слово, я не думала, что это будет так увлекательно. Сама игра оказалась в тысячи раз лучше тренировок, и, конечно, стоила того, чтобы терпеть по десять комаров в минуту в планке.

Однако, проиграв следующей команде, мы вылетели из чемпионата. Правда, не сильно этому расстроились: нас ожидал фудкорт! Такой огромный, как в американских кино: там и фургоны с бургерами, и лавки с мороженым, и музфестиваль, и всеобщая туса, кто-то доигрывал в футбол. А главное – все это бесплатно!

В мужской финал вышли команды Украины и Туниса. И тут мы разделились на два: те, кто болел за Украину, как за славян, и те, кто кричал нам за то: «Вы дебилы что ли? Они бы за нас никогда не болели! Они же с американцами заодно и мечтают нас уничтожить!». А я вот болела за украинцев –  все равно свои, надо быть выше политики. И вот мы кричим им: «Мы с вами, ребята! Сделайте черножопых!», и они нам улыбаются украдкой. Да, им тоже неловко, как и нам, из-за всей этой ерунды на мировой арене.

Ребята не смогли занять первое место и уступили тунисцам. В очереди за пивом они оказались за моей спиной, и мы разговорились так, будто не было между нашими странами никакой информационной войны. Будто все, что говорят нам в телике, живет только в телике. Сказали, что слышали, как мы их поддерживали. Конечно, и среди них были те, кто помалкивал и в разговор не вступал, но большинство не видело в нас враждебных личностей. У нас поговаривали, что кто-то из них кричал что-то плохое про Россию, что не исключено, но я сама ничего из этого не слышала и не видела. Со мной они были предельно вежливы и радушны.

Футбольный турнир закончился, и все разъехались по домам. Но я осталась еще на пару дней – у нас Шивой были планы ехать в замок Нойшвайштайн.

Уже поздней ночью, на обратном пути в отель в Мюнхене, я рассказывала обо всем, что не рассказывала почти никому, а он в ответ поражал меня своей искренностью. Взяв мою руку, изучив на ней линии, он сказал: «Ты будешь жить далеко от дома». «Так же далеко, как ты?». «Ну да». «А ты скучаешь по дому? По родителям?». «Скучаю. Очень».

Я отвернулась к окну, пытаясь вглядеться в силуэты остававшихся на нашем пути поселений, но было слишком темно, и все, что я видела – собственное отражение в окне. Мы всегда хотим знать будущее, но часто не готовы принять то, что о нем скажут. Глядя в свои глаза, полные слез, я думала о том, что ничего в моей жизни не складывается так, как мне бы хотелось, и пыталась понять, где блин, ну где я сделала выбор, который привел меня сюда? 

Шива сделал единственно верное действие, которое было возможно на тот момент: дал мне выплакаться на его плече от всей этой неопределенности по жизни.

Так мы с ним и подружились.

 

Читать следующую часть ->>>

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Categories: OFFICE

Leave a Reply

Войти с помощью: 

You Might Also Like