Дружочек, эта часть третья, первая тут.

Впервые я почувствовала, что со мной что-то не так, через год, когда послала к чертям рукля по нарезке проводов Даниса Галиуллина.

Данис тоже был хорош: грозился открыть в системе остановку производства по вине логистики. Я целый год слышала от него каждый божий день: гоните провода, иначе открою остановку с литерой А! (что бы это не значило). И при всех его подчиненных у меня вырвалось. Случайно, я не очень хотела, но будь моя воля, я бы дала по яйцам в придачу – отвяжись от логистики, сука.

Его лицо напомнило тогда сердитый помидор из моего холодильника – там кроме помидоров, уже сморщенных и обиженных плесенью, ничего толком и не было.

«Ну вы слышали? Все слышали?» – орал Данис.

Уже начал раздуваться скандал, но Данис сам себя подставил – его уволили на следующий день без права на двухнедельную отработку, не выпуская за территорию даже на перекур, пока он не подписал тут же обходной. Не из-за нашего случая, конечно, но мне тогда повезло. Нет Даниса – нет проблемы.

Пятничный вечер. Час до конца рабочего дня. Мне сообщают, что производство будет работать все выходные. И еще, что белый провод закончился совсем.

– Как совсем? – спрашиваю. – По системе видно, что его хватит еще на полмесяца.

– Может, перепроверим систему? – говорит мне технолог Саша.

– Проверяю. Провод не уходит в готовую продукцию. В системе ошибка. Мы не можем выводить людей на выходные – провода нет. Из чего они будут производить?

– Если они не выйдут в выходные, – говорит мне мой босс,  – в понедельник мы не отгрузим план. Провод нужен к завтрашнему утру.

Жуткая жуть. Будет у меня хоть одна нормальная пятница?

Поставщик находится в семи часах езды. Сегодня уже не загрузится – поздно, другой часовой пояс, они уже дома. Прошу Алину, закупщика локальных материалов, позвонить поставщику. Прикрывая динамик трубки, сообщает, что не дадут – дома все. Только в понедельник. Давлю: твой поставщик, договорись! Придумай, как! 

Денис не соглашается. 

Но мне все равно – должны загрузиться. 

Перехватываю трубку:

– Алло, Денис, это Лейсан, нам очень нужны провода. Сегодня.

– Я уже говорил Алине, у нас завод уже закрыт, все ушли, их никто не загрузит. И водителя щас не найдем.

Тут он был прав. Никто не поедет в ночь, а единственный человек, который бы поехал, как всегда отсутствовал в нужный момент.

– А завтра?

– Завтра тоже отдыхаем.

– Денис, слушай, в понедельник мы уже останавливаемся, если провода не будет. Нужно, чтобы завтра в восемь утра к нам выехало четыре катушки. Я не приму отказ. Вы наш единственный поставщик, мы с вами семь лет работаем. Прошу помощи, ситуация экстренная.

– Иначе бы ты со мной не разговаривала, – с сарказмом отвечает Денис. – Обычно поручения только через Алину передаешь да письма пишешь.

Меняю тон. Все-таки на проводе мужчина.

– Будет тебе, Денис. Скажи, ты мне поможешь?

Денис молчит и тяжело дышит в трубку – только что порушились его планы на выходное утро.

– Хорошо. Я сам все загружу  и отправлю утром.

Значит, провод будет хотя бы в воскресенье. Но я не довольна. Во-первых, суббота для нас очень важна. Во-вторых, кое-кто не уследил за своим проводом, не смог договориться с поставщиком и в целом не решал проблему.

Думаю. Думаю. Думаю.

Ближайший производитель проводов – наш конкурент в одном лице. Через сто рук нахожу мобильный продажника.

Трубку берет Айзат, голос приятный. Посторонние шумы подтверждают, что его на работе уже тоже нет. Объясняю ситуацию.

– У меня провод только под заказчика. Лишнего не держим, – говорит. 

– Тогда можно мы на выходные одолжим у ваших заказчиков? Может, вы успеете произвести до отгрузки им?

– У нас завтра все равно никто не работает.

– Значит, давайте сегодня. Я сама приеду и заберу. Пожалуйста. Никогда не знаешь, в какой жопе окажешься ты сам и в какой момент. Друзья нужны везде. 

– Я подумаю, – сказал Айзат.

Он отправил машину тем же вечером. Какие махинации он изобрел, чтобы не подвести своих заказчиков во время отгрузки в понедельник, знает только он сам.

Я выдохнула. «Значит, в выходные работаем».

В субботу ранним утром звонок:

– Лейсан, это начальник производства.  У нас нет заглушки по номером 839.

– Посмотрите в канбане по адресу 9 6 9. Лежал вчера целый пакет.

– Хорошо. Еще нет колодки 463.

– Заменяйте на 465-ю.

– А когда будет уплотнитель?

– Вчера пришел. Попросите склад выдать.

– Еще тут замка осталось только 15 штук.

– Так я и знала. Куда остальное дели? Каждый раз теряете. У меня в шкафу есть пара образцов. Отдам в понедельник.

Как только я ушла с позиции закупщика, все номера компонентов, описания, все знания системы заказов – все напрочь забылось чуть ли не на следущий день.

Мила часто говорила, что я не смогу быть всегда моторчиком.

«Это дело времени» – говорила она Лилие. Она знала, о чем говорила, только не рассказывала. Так что мне все пришлось пережить на своей шкуре.

Началось с малого: в июне 2015го у нас с Лилией состоялся разговор. Я спросила о перспективах развития в этой компании. Ответом было их отсутствие. Тогда я предложила дать мне возможности развиваться не ввысь, а вглубь, чтобы разбираться в процессах более профессионально, просила обучение. Лилия же задала неожиданный для меня вопрос: почему я не могу сидеть ровно и выполнять свою работу, как все?

Проблемой было шило, не дающее покоя ни мне, ни кому-либо вокруг. С самого начала я знала, что простым специалистом мне быть не интересно. Ни в этой компании, ни в другой. То, что я не могу быть пешкой без мнения, решения за которого принимает другой человек, было осознано мной еще в нашей детской мини-банде в девяностые – со мной считались даже пацаны.

Сколько бы я не убеждала Лилию, каждый раз я получила объяснение, что возможностей сейчас никаких, обучение не забюджетировано, ноу мани – ноу хани. И в этом наверняка не было ее вины, уж такой у нас менеджмент: инвестировать в специалистов считалось делом невыгодным.

Эта ситуация, естественно, демотивировала и заставила по-другому взглянуть на компанию с точки зрения инвестиции времени, ведь в меня не готовы были вкладывать, и это смущало.

Спустя несколько месяцев, как ни странно, мне предложили новую должность. Она принадлежала не заводу, а немецкому Офису, что считалось очень круто, потому что там сидели мозги компании. Обещали с три короба. Я была наивная, поэтому поверила.

Однако, когда принесли на подпись новый трудовой договор, моему удивлению не было предела: вместо ведущего специалиста я теперь просто специалист, зарплата в два раза ниже обещанного, а Офис, оказалось, просто не может взять меня к себе – у них нет клеток, итак идут массовые сокращения. 

Что это вообще было?

Повышение, вроде? Однако, формально это было даже понижение. Как бы я объясняла следующему работодателю, что из ведущего стала обычным специалистом? Где логика? И была ли она у менеджмента? И на что они рассчитывали? На то, что подпишу, не читая? Или что буду сидеть смирно?

Я попросилась уволиться в тот же день – мне было противно осознавать свою причастность к компании, обещающее одно, выдающее другое, да еще и таким подлым образом просто поднося бумагу на подпись без объяснений.

В приватном разговоре мне тогда сказали: «Знаешь, есть люди, которые работают больше тебя. Ты не думай, что ты здесь самая умная». 

Внушали мне, что я эгоист, только о себе думаю, бросая компанию, чтобы мне стало стыдно. Внушали мою неблагодарность, безответственность перед будущим организации, ведь я ключевой специалист, и что же будет, если просто так уйти.

На вопрос о должности ничего не отвечали. На вопрос о слегка не той, что обещано, зарплате объяснили так: «Докажи, что ты справишься, и мы когда-нибудь поднимем тебе зарплату. Это будет твоей мотивацией!». 

Серьезно? 

Наверное, нужно было один раз остановить конвейер, чтобы стало понятно, чем я занималась. Потому что когда все хорошо, кажется, что оно само так идет. И проблемы решаются сами собой, или что вообще их нет. Если все хорошо – это всего лишь норма, так и есть. Но объективно я делала больше нормы, потому на меня давили тонкими психологическими инструментами, какими менты давят на допросах, выбивая из колеи провокационными вопросами, обесценивая, внушая беспомощность.

Я и сегодня задаюсь вопросом, действительно ли кто-то работал значительно больше, протирая штаны о стулья да хоть до полуночи? И сама же на него отвечаю: от силы пара человек. Вот только и получали они в разы больше меня.

Нельзя было придумать лучшего способа разозлить человека, с душой подошедшей к делу. Со специалистами вообще такая история: чтобы поднять зарплату в пару тысяч рублей, ему сначала вынесут весь мозг, доведут до состояния нестояния, нагрузят работой на троих – докажи! Доказывал весь год? А за четверых можешь? Вот если сможешь – конечно, поднимем. Но это не точно. Да потом разберемся, ты сначала поработай, а вдруг ты за пятерых не справляешься, а еще просишь зарплату. А если справишься – значит, справляешься же! Зачем тебе повышать ЗП?

С плеч я сносила знатно. Отлично понимала, что другого человека, который бы знал систему, умел анализировать и быстро реагировать на дефицит не было. Мой уход означал бы полную остановку поставки компонентов, а вслед – производства, срывы поставок. Объективно, работать было бы некому, а без моего обучения – и подавно. Больше всего на свете мне тогда хотелось забыть о существовании «ЛеониДа», забыть туда дорогу, и пусть как угодно бы они сами выкарабкивались.

Франческо вызвал к себе в кабинет и извинился за то, как все некрасиво вышло. Говорил он долго. Я сидела, уставившись в одну точку, не скрывая ухмылки: этим людям я больше не доверяла. Когда он замолчал, я вышла из кабинета, ничего не сказав. Нет, я не простила и извинения не приняла. Да хоть Президент бы передо мной сидел – что мне до чинов, когда конкретно со мной поступают не по справедливости?

Уйти мне, конечно, не дали. Так я оказалась на должности руководителя логистических проектов. Заниматься же я должна была тем, что поручит Офис, ну и какими-то проектами.

После всех этих событий я не смогла относиться к работе так, как прежде. Более я не ассоциировала себя с этой компанией, и внутри произошло то, что Ленин описывал как «отторжение от собственного продукта». Я стала подписывать все свои сверхурочки, и уже не соглашалась работать ради интереса. 

Через несколько месяцев мне на стол положили еще одну бумажку на подпись – о ненормированном рабочем дне: «Раз ты руководитель, так и неси его бремя».  «Я это подписывать не буду. Я на это не соглашалась». Взяв бумажку, пошла к Франческо без всякой субординации.

– Франческо, где логика? Вы мне итак не дали обещанную зарплату, я теперь должна бесплатно по вечерам работать? Я за троих работаю, увольте меня, наймите троих. В чем проблема? Что, слишком дорого вам обхожусь со сверхурочками?

– Я не знаю, что это.

– На этом стоит ваша подпись.

– Ну, если не хочешь подписывать – я тебя понимаю. Я, видать, проглядел эту бумажку. Оставь ее, работай, как прежде.

Мое бесконечное разочарование потушили глаза, остудили пыл к работе. Дай им откусить палец!

С тех пор я не оставалась на сверхурочные работы, не выходила по выходным, и даже если были срочные задания – все выполнялось в рамках рабочего дня. И если уж не получалось – то извините. А еще я стала отдыхать в десятиминутные перерывы, как все.

Мила была права. Мой моторчик сдох. 

Но, сука, сдох он не сам по себе.

О происходящем в моей жизни никто особо не знал. Особенно родители. Мне не хотелось их расстраивать, потому, какие бы передряги не происходили в моей жизни, я не ставила их в курс дела, и лишь иногда могла рассказать им о чем-то, что уже давно прошло.

Во время обеда я позвонила маме обрадовать новостью о новой должности, пусть и без подробностей. Мама еще с утра сказала, что бабушка не пьет воды. Они ждали, что конец наступит скоро. Потом позвонила папе, хотела ему сообщить новость. Папа взял трубку, я ничего не успела произнести, когда услышала его вопль: «Кызым, моя мама умерла на моих руках две минуты назад!».

Пальцы мои не попадали по кнопкам на телефоне, и такси мне вызвала Лилия. По пути, закидываясь очередной порцией Фенозипама, на котором я плотно сидела после историй работе, я думала о том, что ничего хорошего с моей новой должностью не сложится. Очень редко вокруг меня умирают люди, и именно в день смерти бабушки я подписала новый трудовой договор.

Нет, все уже было для меня ясно.

Через неделю приехал мистер Джи. Вызвав в кабинет, он сказал: «Поедешь в Германию обучаться».

Я сказала честно: «Мистер Джи, я не поеду обучаться, потому что не уверена, что буду работать здесь. Я ненавижу это место теперь». 

На что он мне ответил: «Лейсан, езжай, развейся, ты не должна будешь ничего. Я уже обо всем позаботился». Только потом я узнала, что все это время он был в курсе моих передряг и прикрывал спину своими методами.

Он говорил искренне, своим низким голосом медленно расставляя каждое слово, собирая меня в кучу. Не в силах сопротивляться проницательной настойчивости Мистера Джи, я поехала.

 

Читать дальше –>>>

PS Дальше базукой буду бить по хардкору. Меня не остановить, уже не догонят)

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Categories: OFFICE

Leave a Reply

Войти с помощью: 

You Might Also Like