Мне всегда нравились мальчики, которым не нравилась я.

С самого детства. 

Когда мне было 6, во дворе стало модно любить Рената. Ренат был старше меня на целый год и уже ходил в школу.

Его мама хвасталась, что отвела его в школу только на первое сентября, и дальше он ходил сам. 

«Вот это герой,» – мы думали. Аж до школы сам ходит. Хоть бы он выбрал меня!

Но Ренату нравилась его одноклассница с четвертого подъезда. 

Гульназ была странная на наш (девочек со всего двора) взгляд. Во-первых, она не была красивая. 

А во-вторых, у нее была лучшая подруга, которая доставала из ноздрей застывшие желто-зеленые сопли и жевала их. В первом-то классе. 

Мы не одобряли этот союз, нет. И вот эти цветочки лучше бы он дарил нам. 

Не нам, а как-бы мне.

А когда он ее как-то вечером поцеловал, мы чуть не сдохли прям там же от ревности.

Когда во втором классе ограбили квартиру, где жил Ренат, мы собрали собрание на тему «Как  помочь Ренату». Мы посидели, повздыхали и поплакали из-за горя в его семье. На том и разошлись.

Бывало, он проходил мимо, кидая нам: «Привет, девчонки». Мы пищали от восторга. Мы краснели, опускали глаза, я же изо всех старалась не показывать, что волнуюсь и люблю.

Да, я решила, что я его люблю.

Но сколько бы мы по нему не страдали, ни на одну из нас он не смотрел.

Вот так равнодушие убило мою любовь.

Бывало и наоборот. Я не любила, а меня – ну да. 

Руслан жил в угловом подъезде. Ему было 7, а мне уже восемь. У него были большие мутно-зеленые глаза. Я такие не люблю.

Его мама работала на почте и таскала огромные сумки с газетами. А сестра очень хорошо рисовала. 

Руслан тырил у нее рисунки, писал туда «Йа тыбе «сердечко», открывал окно и запускал ими в меня, сложив самолетиком.

Я фыркала и топала ногой – фу, засранец! Рисунки ворует! В резинки прыгать не дает! Подойти боится! Ростом маленький! И вообще он глупый, глупый мальчишка – даж писать не умеет.

Говорят, он теперь нарик. А его мама четвертый десяток таскает тяжеленные сумки. Как-то так.

В третьей четверти второго класса Нина Валентиновна посадила меня с Женей Веркиным.

Женя не представлял собой никакого интереса: щупленький, кудрявый, бледный. Ни дать, ни взять.

Нина Валентиновна заставляла нас мастерить поделки на 23-е февраля и 8-е марта и дарить друг другу. И это были катастрофически ужасные дни –  мы все дико друг друга стеснялись.

Нас выстраивали в два ряда – в одном мальчики, в другом девочки, и заранее говорили, кому дарить. Два года подряд мне попадался Женя. Он краснел и молчал. А потом отворачивался и уходил. Балбес.

Меня так это огорчало, что я почти влюбилась. Ой, не ищите логики. Знаете, как пикаперы пикапят? У них там правило – вывести на эмоцию. Любую. И это, блин, работает.

Но у Жени получалось и без правил. Он, кажется, так и остался ко мне безразличен.

Песня про Женю Веркина:

И яяяя холодный как лимонад

Холодный как лимонад

Холодный как лимонад

Никтоооо в этом не виноват

Мммм

А потом нас рассадили. Его определили на третий ряд, меня – на первый.

Вот так расстояние убило любовь.

То произошло перед уроком алгебры. У 312-го кабинета.

5А выходил из класса. Мы, 5В, заходили на урок.

Широкоплечий, он шел своей медленной походкой мимо, перекачиваясь влево-вправо.

Доля секунды. Пойманный и мгновенно отведенный взгляд. Сбитое дыхание…

Так, че-то много драмы.

В общем, он прошел мимо, а я себе навоображала – в этом я крута. Прям Турбопрокаченная Суперженщина-Богиня Воображения.

Но.

За всю жизнь меня лишь однажды сводил с ума мужской взгляд.

По крайне мере, так резко и наповал.

На алгебре училка сказала: «А теперь достаем листочки».

Это была первая проваленная самостоялка за все время учебы.

Его звали Ильнур.

Он жил на первом этаже в соседнем доме. По вечерам, если не были задернуты шторы, я подглядывала, чем они там все занимаются – казалось, так я к нему ближе.

Я ужасно полюбила скучнейшие уроки татарского, где наши классы объединяли и он сидел за мной. Те самые уроки, на которых училка медленно вытаскивала пасту из ручки, ковыряла ей в ушах, вылизывала серу и обратно закручивала в ручку.

Когда его не было на уроке, день был не день. Зато можно было разгильдяйничать и даже сидеть сутулой на татарском.

А если в тот день не стоял татарский, обязательно нужно было случайно попасться ему на глаза на перемене. Потому расписание 5А я знала лучше своего.

Ради него я постриглась в каре. Правая половина волос лежала нормально, а вторая закруглялась не в ту сторону, и по утрам я завивала левую половину волос – тоже ради него.

А потом я стала обводить глаза черным карандашом. Старалась пожирнее, и чтоб прям и сверху, и снизу, и везде.

Мои небольшие глаза становились совсем маленькими. Я со своими щеками была похожа на мышь. Точнее, на хомяка, как Витек называл.

Мда.

Не знаю, где я прочитала такой ужас, но на подоконнике я стала держать яблоко.

На него надо было наговаривать:

Как это яблоко сохнет, так и он по мне сохнет.

Яблоко не сохло ни фига. В лучшем случае оно гнило. А порой просто стояло, как есть, неделями.

Возиться с яблоками слишком долго, решила я, и стала действовать решительнее.

В шестом классе я подружилась с Луизой из его класса. Вообще, не в каких-либо целях, но очень на руку.

Луиза целый год подкладывала Ильнуру записки, написанные моим корявым от волнения почерком.

Что-то вроде: «Ты классный парень, ты мне нравишься, но я не скажу, кто я, угадай сам».

Я чего-то ждала, но оно не происходило.

Я передавала следующую записку: «Ты еще не угадал? Подсказка: у меня карие глаза».

Это должно было ему помочь, ведь на нашем потоке всего-то было 230 учеников.

Но он молчал. 

Дундук, думала я.

Ужасное чувство неопределенности. Ну я-то все уже решила, чего он такой тормозной?

На третий год я смастерила какую-то поделку, но Луиза передавать его отказалась. Сказала, с нее хватит и записок. Святая женщина.

Тогда я узнала, где он сидит, и на перемене в его отсутсвие зашла тихонько в класс сама. Как будто пришла к подружкам. Да.

И когда подкладывала поделку под пенал, он вернулся и застал меня за этим занятием.

Ситуация была дурацкая. Немножечко.

Я удрала, понятное дело. Удрала, кинув ему: это не я!

А потом опять чего-то ждала. Волшебства, видать.

Никаких действий, ясное дело, не последовало.

Точнее, последовало: теперь Ильнур стал шарахаться от меня в коридорах.

Еще один холодный, как лимонад. Фу ты ну ты. Что я сделала не так?!

Но сердцу не прикажешь. И я продолжала его втихомолку любить.

Ровно до того дня, пока не уехала на каникулы в деревню и не встретила соседского мальчика.

Читать продолжение

или

Читать другие истории

Ваша, 

Леся

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Categories: lisa_story

Leave a Reply

Войти с помощью: 

You Might Also Like